Краткая версия истории революции 1917 года в России по Герберту Уэллсу.

 

«Краткая всемирная история» — одна из последних книг Герберта Уэллса. В ней автор, вошедший в историю мировой культуры как первый современный фантаст, обращается к осмыслению исторического опыта человечества. В предисловии к книге он ставит задачу изложить всемирную историю так, чтобы она читалась как увлекательный роман. И для этого Уэллс целенаправленно выкидывает из книги все спорные вопросы. Хотя свою «Краткую всемирную историю» он доводит до начала Второй Мировой войны, она и сейчас может оказаться убедительным введением для желающих познакомиться со всей человеческой историей под одной обложкой.

Открытая Россия с разрешения издательства «Пальмира»публикует отрывок из книги Герберта Уэллса «Краткая всемирная история», посвященный Русской революции.

Однако за год до крушения центральных держав рухнула полуазиатская российская монархия, считавшая себя наследницей Византийской империи. Еще перед войной у царизма появились признаки разложения: двор попал под влияние религиозного шарлатана Распутина, а гражданское и военное правительство пребывало в состоянии полной недееспособности и коррупции. Начало войны ознаменовалось в России вспышкой бурного патриотизма. В армию было призвано огромное количество новобранцев, для которых не нашлось достаточно ни современного оружия, ни нужного числа компетентных офицеров, и вся эта не обеспеченная самым необходимым и плохо управляемая масса была брошена на германские и австрийские границы.

Несомненно, появление русских в Восточной Пруссии в сентябре 1914 года ослабило первый прорыв немцев к Парижу. Страдания и смерть десятков тысяч русских солдат спасли Францию от поражения в этой кампании и сделали западные страны должниками великого и трагического русского народа. Но напряжение войны оказалось расползшейся и плохо организованной Российской империи не под силу. Русские солдаты шли в атаку без поддержки артиллерии и порой без патронов; офицеры и генералы совершенно их не щадили. Какое-то время люди терпели, как терпят боль животные, но и у самого невежественного человека есть свой предел. Армия заразилась глубоким отвращением к царизму. С конца 1915 года Россия вызывала все большую и большую озабоченность своих западных союзников. Весь 1916 год она вела преимущественно оборонительную войну; ходили слухи о сепаратном мире.

29 декабря 1916 года в Петрограде был убит Распутин и предпринята запоздалая попытка спасти царский режим. В марте 1917 года события ускорились: голодные волнения в столице переросли в революционное восстание; была сделана попытка разогнать Думу и арестовать либеральных лидеров; сформировалось Временное правительство князя Львова, и, наконец, царь отрекся от престола. Сначала казалось, что удастся умеренная и управляемая революция, быть может, под главенством нового царя. Но вскоре стало ясно, что это невозможно по причине абсолютного недоверия народа. Русским смертельно опротивел старый порядок в Европе: цари, войны и великие державы; они хотели как можно скорее избавиться от невыносимых тягот и страданий. Но союзники не понимали, что происходит в России. Их аристократические дипломаты, ориентировавшиеся на императорский двор, в каждой новой ситуации попадали впросак. Они не сочувствовали демократии и явно старались создать для нового режима как можно больше трудностей. Во главе республиканского правительства оказался Керенский — красноречивый и экзотический лидер, основатель революционного движения «социал-революционеров». Союзные правительства относились к нему с пренебрежением и не соглашались ни на передачу земли крестьянам, ни на заключение мира в пределах русских границ. Французская и английская пресса требовала от своего истощенного союзника нового наступления. Но когда немцы провели морскую и наземную операцию против Риги, Британское адмиралтейство не послало на помощь русским экспедиционные силы, и молодой Российской республике пришлось сражаться в одиночку. Англичане и их союзники, несмотря на свое подавляющее морское превосходство и резкие протесты адмирала лорда Фишера (1841–1920), на протяжении всей войны позволяли немцам господствовать на Балтике, ограничиваясь разрозненными действиям своих подводных лодок.

Григорий Распутин. Репродукция Алексея Щукина / ТАСС
Григорий Распутин. Репродукция Алексея Щукина / ТАСС

Так или иначе, русский народ решил любой ценой покончить с войной. В Петрограде возник Совет рабочих и солдатских депутатов, потребовавший созыва международной конференции социалистов в Стокгольме. А в Берлине уже начались голодные волнения; усталость от войны широко распространилась в Австрии и Германии. Несомненно, конференция социалистов смогла бы ускорить заключение демократического мира еще в 1917 году и, возможно, даже революцию в Германии. Керенский умолял западных союзников разрешить проведение конференции, но те не соглашались из страха перед распространением социалистических идей. Благоприятно отозвалась лишь английская Лейбористская партия. «Умеренная» Российская республика продолжала вести войну без моральной и материальной поддержки и в июле 1917 году даже попыталась провести наступление на фронте. После некоторых успехов оно провалилось и превратилось в еще одну бойню.

Терпение русских лопнуло. В армии начались бунты, особенно на севере. 7 ноября 1917 года правительство Керенского было свергнуто, власть перешла к Советам, в которых преобладали большевики-ленинцы. 2 марта 1918 года в Брест-Литовске они обещали заключить с немцами сепаратный мир, и он был подписан.

Вскоре стало ясно, что большевики — люди совершенно иного склада, чем конституционалисты и революционеры типа Керенского. Они были фанатичными марксистами и считали свой приход к власти в России лишь началом всемирной социалистической революции. Большевики начали фундаментальную перестройку социально-экономического порядка в России со слепой верой и абсолютно к ней неподготовленные. Правительства Западной Европы и Америки мало что знали об этом и не могли оказывать им помощь, а тем более направить этот небывалый эксперимент. Пресса развернула кампанию дискредитации, а правящие классы решили любой ценой устранить новоявленных узурпаторов. На глазах всего мира велась безудержная пропаганда: большевистских вождей представляли кровавыми монстрами, грабителями и развратными чудовищами, по сравнению с которыми распутинский царский двор выглядел сонмом непорочных ангелов. Перепуганные враги большевиков организовывали против обессиленной страны военные экспедиции, не брезгуя самыми подлыми способами борьбы. В 1919 году обескровленная и дезорганизованная пятилетней войной страна оборонялась от английского экспедиционного корпуса в Архангельске, японских захватчиков в Восточной Сибири, румын, французов и греков на юге, адмирала Колчака в Сибири и, наконец, от генерала Деникина, которого поддерживала французская эскадра в Крыму.

В июле 1919 года эстонская армия генерала Юденича едва не захватила Петроград. В 1920 году подталкиваемые Францией поляки напали на Россию, а новый реакционный кондотьер, барон Врангель, продолжил дело генерала Деникина по опустошению родной страны.

В марте 1921 года восстали кронштадтские матросы. Русское правительство, возглавляемое Лениным, с поразительной стойкостью отбило все эти атаки; простые люди, несмотря на жесточайшие лишения, непоколебимо его поддерживали. К концу 1921 года Англия и Италия признали новый коммунистический режим.

Но если большевистское правительство успешно боролось с иностранной интервенцией и внутренней контрреволюцией, гораздо хуже ему удавались попытки установить новый, коммунистический порядок. Русский крестьянин — жадный до земли мелкий собственник — столь же далек от коммунистических идей, как кит от полетов. Революция дала ему землю, отобранную у помещиков, но не могла заставить его выращивать продовольствие иначе, как на продажу за твердые деньги. Однако среди прочего была уничтожена и цена денег. Сельскохозяйственное производство, и без того дезорганизованное развалом железных дорог, сократилось до уровня личного крестьянского потребления. Города голодали. Торопливые и плохо спланированные попытки перестроить промышленность в соответствии с коммунистическими идеями провалились. К 1920 году Россия представляла собой небывалое зрелище полного краха современного цивилизованного общества. Рельсы на путях ржавели, города превращались в руины, смертность достигла небывалых размеров. И все же страна сражалась с врагами, стоявшими у ее ворот. В 1921 году наступила засуха и среди миллионов крестьян в опустошенных войной юго-восточных губерниях возник страшный голод.

В этих чрезвычайных обстоятельствах большевики затормозили процесс преобразований. Была провозглашена Новая экономическая политика (НЭП) и в значительной степени восстановлена свобода частной собственности и предпринимательства, что привело к некоторому подъему производства. Казалось, Россия отходит от социализма к условиям, напоминающим развитие США сто лет назад. Появился класс зажиточных крестьян-кулаков, подобие мелких американских фермеров. Увеличилось число независимых розничных торговцев. Однако Коммунистическая партия не собиралась отказываться от своих целей и позволять России развиваться по американскому образцу. В 1928 году началась мощная кампания возврата страны на коммунистический путь. Был разработан пятилетний план индустриализации (в первую очередь тяжелой промышленности) и замены мелких крестьянских хозяйств крупными колхозами. 21 января 1924 года Россия лишилась искусного руководства Ленина, а у его преемника Сталина оказалась куда более тяжелая рука. Пятилетка началась в условиях жесточайших трудностей — прежде всего, безграмотности и отсталости простого народа, нехватки компетентных бригадиров, прорабов и вообще квалифицированного технического персонала. Добавим к этому не только отсутствие помощи Запада, но и прямой антагонизм с его стороны. Власти сообщали об успехах индустриализации, хотя были и бесполезные затраты, и несоразмерность в развитии. Быстрые и решительные перемены не принесли ощутимых результатов в сельском хозяйстве, и зимой 1933–1934 годов Россия вновь оказалась перед угрозой нехватки продовольствия.

Весь мир, основанный на системе частного владения, наблюдал за русским экспериментом со смесью любопытства, недоверия и уважения. Но и старая система работала плохо — покупательная способность все более сокращалась. Капитализм уже не казался самодостаточным, в мире появилось слово «планирование». По мере того как возрастала экономическая напряженность, множилось и число «планов». К 1933 году у каждого уважающего себя политика был свой план. Хотя бы таким образом мир все-таки принес России свою дань уважения.

Вид на строящийся Днепрогэс. Фото Алексея Красовского и Б. Дворного /Фотохроника ТАСС
Вид на строящийся Днепрогэс. Фото Алексея Красовского и Б. Дворного /Фотохроника ТАСС

До 1934 года, несмотря на неурожай 1933-го, казалось, что дела в России идут успешно. Производство росло, поголовье скота восстанавливалось. В страну приезжало немало туристов из Европы и Америки, которых угощали икрой и водкой. Появились первоклассные научные достижения, в частности в генетике и исследовании Арктики, а также великие стройки, например Днепрогэс и Турксиб. Произошло коренное преобразование и перестройка промышленности. Вместе с тем продолжалось жесткое подавление критики и любых форм оппозиции, которая была загнана в подполье и объявлена преступной. Раздоры проникли в самое сердце нового режима. Безвременная смерть Ленина повлекла за собой ожесточенную борьбу за власть между Троцким, блестящее военное руководство которого помогло отстоять республику в 1919–1920 годы, и секретарем Коммунистической партии Сталиным. Ни один из них не обладал популярностью Ленина. Троцкий был талантлив, но тщеславен; Сталин обладал угрюмой цепкостью. В июне 1928 года изгнанный из Центрального комитета Троцкий был выслан сначала в Турцию, а затем переехал во Францию, Норвегию и наконец в Мексику. Он не прекращал ожесточенной полемики против своих былых соратников, раскалывавшей «левое» движение во всем мире.

По всей видимости, и в России шла подпольная борьба оппозиционных чиновников и государственных служащих против Сталина, но почти все в этой истории покрыто мраком неизвестности. Сопротивление несомненно существовало, так же как саботаж и предательство. Вполне вероятно, что оппозиция, пусть и неорганизованная, имелась еще при Ленине, но после его смерти она приняла более организованный характер. Какое-то время советское правительство проявляло в борьбе с оппозицией определенную умеренность. Некоторые высшие чиновники (и даже несколько английских инженеров) были преданы суду за намеренное вредительство в промышленности. Затем начались политические процессы, но до убийства Кирова, одного из доверенных министров Сталина, большинство обвиняемых приговаривались разве что к заключению или ссылке. Киров был убит 1 декабря 1934 года в своем кремлевском кабинете (Убийство С. М. Кирова произошло в коридоре Смольного в Ленинграде. — Примечание переводчика), и после этого Сталин стал еще более жестоким. Интриги его прежних соратников грозили подорвать возрождение России; он понимал, что необходимо любой ценой сохранить сплоченность перед лицом враждебного окружения. Единственный его друг, с которым он мог говорить откровенно, Максим Горький, умер в 1936 году. Теперь один политический процесс следовал за другим, показания подсудимых добывались все более беспощадными методами, и смертные приговоры стали обычным явлением. Один за другим гибли бывшие вожди, пока их не осталось всего двое-трое. Сталин превратился в самодержца, для которого компромисс и отступление были уже невозможны. Тем не менее материальная жизнь в России продолжала улучшаться, тяготы облегчались, и народного недовольства заметно не было.

Уэллс Г. Дж. Краткая всемирная история / Герберт Дж. Уэллс ; [пер. с англ. Д. Соловьева]. — СПб. : ООО «Издательство «Пальмира» ; М. : ООО «Книга по Требованию», 2017

Текст Сергей Простаков.

Похожие статьи

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *