2015 году команда учёных под руководством Моники Кармин опубликовала в журнале Genome Research результаты масштабного исследования. Они расшифровали 456 Y-хромосом из 110 популяций по всему миру, чтобы восстановить древнюю историю генетического разнообразия людей. Исследователи столкнулись с загадкой, которая не вписывалась ни в одну известную модель.
По их подсчётам, основанных на теории скорости изменений гаплогрупп, примерно между 5 000 и 7 000 лет назад разнообразие Y-хромосомы резко сократилось. Это произошло одновременно на территории Африки, Европы и Азии. Мужские генетические линии исчезали в масштабах, не имеющих аналогов в остальной части человеческого генома.
Спад был настолько сильным, что эффективное число размножающихся мужчин упало до соотношения один к семнадцати. Важно понимать: мужчины не вымерли физически. Их численность могла оставаться прежней. Но подавляющее большинство перестало оставлять генетических потомков. Их линии по Y-хромосоме просто прекратились.
Больше всего учёных озадачило то, что это коснулось только мужчин. Митохондриальная ДНК — женский маркер — не показала никакого «узкого места». Генетическое разнообразие женщин продолжало расти в тот же самый период. Что бы ни происходило, оно уничтожало мужские линии, но оставляло женские нетронутыми.
Ни одна природная катастрофа или болезнь не способна так выборочно истребить мужские генетические линии. Причина должна быть социальной.
Гипотезу выдвинул студент Стэнфордского университета Тянь Чэнь Цзэн, который изучал социологию и читал научные блоги. Он поделился своей идеей с Маркусом Фельдманом, известным генетиком из Стэнфорда. Вместе с одноклассником Аланом Авом, специалистом по математике и вычислительным наукам, они разработали модель, объясняющую эти данные. Их статья, опубликованная в Nature Communications в 2018 году, предложила механизм одновременно элегантный, проверяемый и крайне неудобный для привычных представлений о прошлом.
Ключевым фактором стало появление патрилинейных кланов — больших родственных групп, принадлежность к которым определялась по отцу.
Все мужчины внутри одного клана несли одну и ту же Y-хромосому от общего предка. Внутри клана разнообразие Y-хромосомы было нулевым. Между кланами оно оставалось высоким: каждый клан нёс свою уникальную линию. Если один клан уничтожал другой, каждый убитый мужчина уносил с собой одну и ту же Y-хромосому. Целая мужская линия стиралась одним сражением. Женщины же, входя в состав победившего клана, сохраняли своё митохондриальное разнообразие. Y-хромосома проигравшего исчезала навсегда.
Если повторить этот сценарий на трёх континентах в течение двух тысяч лет, получится именно то генетическое явление, которое обнаружила команда Кармин, несколько выживших линий, которые стремительно расширялись вместе с ростом победивших кланов.
Цзэн и Фельдман провели компьютерное моделирование и доказали: именно войны между патрилинейными кланами создают описанное «узкое место». В обществах, где мужчины и женщины свободно переходили из группы в группу, такого эффекта не возникает. Модель оказалась точной и полностью совпала с реальными данными.
Не все учёные уверены, что причиной всему были войны.
В 2024 году группа исследователей опубликовала в журнале Nature Communications альтернативную модель. Согласно их гипотезе, «узкое место» могло возникнуть и без насилия. В основе их идеи лежит особенность патрилинейных обществ — так называемое линейное расщепление. Это склонность кланов со временем делиться на подкланы.
Если одни кланы оказывались репродуктивно успешнее других, а деление происходило строго по отцовской линии, то математический эффект для разнообразия Y-хромосомы был бы почти таким же, как от военного уничтожения.
Проще говоря, убивать никого не требовалось. Достаточно было, чтобы одни кланы век за веком «переигрывали» другие по количеству потомков. Проигравшие линии исчезали не из-за меча, а из-за простого демографического провала: меньше сыновей, меньше браков, меньше наследников. За тысячу лет этот эффект накапливался, и большинство мужских линий просто растворялось в истории.
Точный ответ какая из этих теорий ближе к истине неизвестен. Возможно, действовали оба фактора сразу — насилие и репродуктивное доминирование, которые подкрепляли друг друга на протяжении тысячелетий.
Понятный пример из истории:
В 2003 году генетики сделали открытие. Оказалось, что около 16 миллионов ныне живущих мужчин (это примерно 0,5% всего мужского населения планеты) несут Y-хромосому, которая восходит к одному человеку. Он жил около тысячи лет назад на территории Монголии. Самый вероятный кандидат — сам Чингисхан или кто-то из его ближайших потомков. Надо отметить и то, что в процессе завоеваний Чингисхана вся Средняя Азия получила монгольские гаплогруппы, а все остальные там почти исчезли. Вот такое “мирное доминирование” успешных кланов….
Монгольская империя создала тот же генетический след, что и неолитическая конкуренция кланов, но сделала это за считанные поколения, а не за две тысячи лет. Завоевания, уничтожение конкурирующих мужских линий и концентрация права на продолжение рода в руках правящей семьи сработали как гигантский генетический фильтр.
Чингисхан был одним человеком с огромной армией. А неолитический спад — это тысячи кланов по всему Старому Свету, которые независимо друг от друга повторяли тот же самый механизм. Масштаб этого процесса почти непостижим.
Примерно 3–5 тысяч лет назад разнообразие Y-хромосомы начало восстанавливаться. Это совпало с появлением городов, государств и крупных социальных структур, которые разрушили старую клановую систему..
Эпоха кланов концентрировала репродуктивный успех в руках немногих победителей. А городская эпоха вновь открыла доступ к размножению более широкому кругу людей.
В генетическом смысле мы — потомки тех, кто выиграл эту борьбу. Потомки мужчин, чьи кланы сумели выжить. И женщин, которые поколение за поколением вливались в те группы, что контролировали плодородные долины.
Y-хромосомы, которые мы несём сегодня, — это единственные линии, сумевшие пройти сквозь сито истории. Все остальные — подавляющее большинство — исчезли навсегда.