Понятие «народ» (нация) в современном смысле к эпохе «Великого переселения народов» первого тысячелетия нашей эры неприменимо. Венская школа этногенеза (во главе с Вальтером Полем и Хервигом Вольфрамом) доказала, варварские группы были полиэтничными конгломератами.
Вокруг небольшого воинского ядра возглавляемого вождём объединялись люди совершенно разного происхождения: осколки разбитых племен, беглые римские рабы, местные наемники и авантюристы. Слово «гот», «франк» или «вандал» означало не биологическую принадлежность или общий ДНК-код, а политическую лояльность конкретному вождю и его «военному бренду». Если вы проигрывали битву, вы могли легко стать «римлянином»; если выигрывали и присоединялись к победителям — вы становились «готом». Это была текучая военно-политическая идентичность, а не этническая каста. Процесс растянулся почти на три столетия (с IV по VII век) и не был непрерывным маршем. Племена двигались зигзагами, останавливались на десятилетия, основывали промежуточные стоянки, разделялись и сливались.
Более того, современная наука добавила к этому контекст глобального изменения климата. В IV–VI веках начался так называемый «Позднеантичный малый ледниковый период», который вынудил кочевников Евразийской степи двигаться на запад. Гунны стали теми, кто запустил процесс. При этом огромная часть «переселения» происходила вовсе не в форме вторжений, а в форме инфильтрации — постепенного, мирного или полумирного просачивания мелких групп варваров на римские территории в качестве колонов (арендаторов земли), сезонных рабочих или федератов (наемников). Рим сам впускал их, чтобы заполнить демографические и экономические дыры. Хроники того времени и историки прошлых веков описывали миллионные полчища варваров, которые физически заместили собой коренное римское население.
Современные демографические расчеты и революция в области палеогенетики (ДНК-анализа древних захоронений) показывают, что численность мигрантов была крайне мала. Варвары составляли всего от 2% до 5% от населения тех областей, где они обосновались. Переселялась в основном военная элита — мужчины-воины с ближайшим окружением. Произошла смена правящей верхушки и культурных маркеров, а не тотальное биологическое замещение. Археологи отмечают, что местные римляне просто начинали хоронить своих мертвых с «варварскими» фибулами (брошами) и поясами, потому что это стало модно и обозначало более высокий социальный статус в новом мире. Генетический пул местных крестьян при этом оставался практически непрерывным.
События в Европе были лишь западным «хвостом» огромного геополитического кризиса, охватившего всю Евразию. Начался он у границ Китая (где движение хунну привело к распаду империи Хань), затронул Великую Степь, Центральную Азию, Иран (Сасанидскую империю) и только потом докатился до Рейна и Дуная. Эта же волна кочевников (эфталиты и гунны) обрушилась на Индию, что привело к падению великой империи Гуптов. Рассматривать этот процесс исключительно как «нашествие варваров на Рим» — значит не видеть всей глобальной картины климатических и миграционных сдвигов континентального масштаба.