Эксперимент учителя Рона Джонса «Тре́тья волна» над учащимися 10-го класса американской средней школы в начале апреля 1967 года, чтобы осмыслить поведение немецкого народа при фашистах.
День первый:
Учитель Джонс сказал:
– «Давайте проведем небольшой эксперимент, который поможет нам понять фашистов. Обещаю всем участникам поставить высокие оценки».
«С сегодняшнего дня у нас появятся новые правила, которые помогут вам в жизни».
Все сядьте одинаково, приняв «правильную» позу: руки скрещены за спиной, ноги согнуты под углом в 90 градусов, ступни плотно прижаты к полу, спина прямая, на столе лежат только лист бумаги и карандаш. По команде «смирно» вы встаёте и садитесь, потом учитель заставил всех выйти и бесшумно зайти в класс. Он объяснил ученикам, что отныне на его вопросы надо отвечать быстро и четко, не тратя более трех слов.
К удивлению Рона, дети охотно включились в игру — даже те, кто обычно скучал на уроках и ничем не интересовался. Но настоящий шок он испытал на второй день: зайдя в класс, Джонс обнаружил, что мальчики и девочки ждут его в тишине, сидя за партами «по струнке».
День второй:
Во вторник Джонс начал урок с того, что написал на доске две фразы: «Сила в дисциплине» и «Сила в общности».
После этого он прочитал лекцию о том, как важно быть сплоченным коллективом, где каждый чувствует поддержку другого человека. «Когда мы — единый организм, то можем добиться большего, чем поодиночке», — говорил Рон, и школьники смотрели на него с восторгом.
После этого профессор приказал двум ученикам встать и скандировать слова, написанные на доске. Потом он велел присоединиться к ним еще одной паре — и вскоре весь класс в едином порыве чеканил: «Сила — через порядок, сила — через общность».
В конце урока Джонс показал детям специальное приветствие: правая рука согнута в локте параллельно линии плеч и изогнута волнообразно. Рон назвал жест «Третьей волной», которая всегда самая большая, и сказал, что обмениваться таким салютом можно только со «своими».
Детям очень понравилась идея учителя: они вскидывали руку, встречаясь в коридорах, столовой, спортивном зале и библиотеке. Остальные ученики гимназии заинтересовались приветствием, и последователи «Третьей волны» рассказали им об эксперименте. На следующий день к 30 учащимся подопытного класса добровольно присоединились еще 13 человек.
День третий
Урок в среду Джонс посвятил силе действия. Он сказал, что недостаточно быть дисциплинированными и дружными, чтобы добиться успеха: надо, чтобы каждый вносил свой вклад в общее дело. Он поручил ученикам работу с молодежью. Надо было убедить учащихся младших классов, что важно следовать правилам «Третьей волны». Также он велел каждому найти надежного друга и рекомендовать его в члены движения.
Всем детям, которые уже состояли в «Третьей волне», Джонс выдал членские карточки. На трех из них стояли крестики: в обязанности владельцев таких «особых» удостоверений входило сообщать Рону о случаях непослушания. Но в итоге добровольно следили за остальными школьниками не трое, а 20 человек. А один из подростков — не очень способный, но сильный мальчик по имени Роберт — объявил, что будет телохранителем профессора на случай, если «что-то случится».
Школьникам нравилось быть частью единого целого, но были и исключения. Три девочки, которые выделялись успехами в учебе, пожаловались на эксперимент родителям: ученицы были расстроены тем, что их способности перестали иметь значение в условиях «коллективизма».
В итоге Джонсу позвонил обеспокоенный раввин и спросил, что происходит. Преподаватель объяснил ему, что класс изучает особенности личности нацистов, и успокоенный священнослужитель пообещал позвонить мамам девочек и сказать, что всё в порядке.
Оказалось взрослые совсем не собирались сопротивляться его эксперименту. В тот же день директор гимназии приветствовал Джонса салютом «Третьей волны». К концу среды в движении состояло уже 200 человек — и это несмотря на то что Джонс ввел «вступительные экзамены», на которых надо было рассказать о правилах и принципах организации.
День четвертый
Четвертый день начался с ЧП. В классную комнату, где Джонс вел занятия, разгромил отец одного из учеников. Мужчина требовал прекратить морочить детям голову. Но и этот протест удалось быстро погасить: Джонс убедил родителя, что ничего страшного не происходит. Поддержал преподавателя и директор, который не видел в эксперименте ничего предосудительного.
Сам же Рон волновался уже не на шутку: всё выходило из-под контроля. Дети сбегали с других уроков, чтобы послушать профессора, патрулировали школу, допрашивали одноклассников, чтобы убедиться, что те верны идеологии «Третьей волны», и нападали на всех, кто говорил о движении что-то плохое. И всё же Джонс решил продолжать. В кабинете собралось 80 человек: им учитель сообщил, что «Третья волна» — это общенациональное молодежное движение, которое соберет самых лучших, и завтра, в пятницу, об этом сообщат по телевидению.
«Вы — избранные, которые изменят будущее нации. Гордитесь этим!» — говорил Джонс.
Он сказал, что собравшиеся окажутся на «гребне» «Третьей волны» — они станут первыми представителями «золотой молодежи», которая привнесет порядок в жизнь всей страны. Потом он потребовал, чтобы ученики вывели из аудитории трех девочек, которые пожаловались родителям, как «предавших движение». Никто не стал возражать — наоборот, несколько человек добровольно и с явным удовольствием «сопроводили» учениц в другую комнату.
День пятый
Пятница стала последним днем эксперимента
В пятницу урок пришлось провести в другом помещении — класс не вмещал 200 человек, ожидающих телевизионного эфира, во время которого должны объявить о создании «Третьей волны». Джонс позвал нескольких знакомых, которые ходили по школе, изображая репортеров и фотографов.
В центре актового зала стоял телевизор. Джонс приказал детям показать журналистам, чему они научились, и ученики принялись скандировать лозунги. После этого Рон включил телевизор, который транслировал лишь белый шум. Профессор велел школьникам смотреть на него, и все подчинились. Наконец послышались протестующие выкрики, и Джонс взял слово.
«Нет никакой “Третьей волны”, — сказал он. — Вас использовали. Вами манипулировали. Вы повели себя так же, как жители Германии, как жители Украины и ничем не отличаетесь от них.
Вы считали себя избранными. Как далеко вы бы зашли? Сейчас покажу вам». На экране замелькали кадры кинохроники: парады, восторженные толпы, вскидывающие руки в ритуальном приветствии, съемки из лагерей… Люди, которые на суде твердили:
– «Я лишь выполнял приказы. Я делал свою работу».
Школьники были потрясены. Кто-то выскакивал из зала, кто-то плакал. Некоторые закричали, что они совсем не похожи на немцев и хохлов и вели себя так только потому, что участвовали в эксперименте.
Телохранитель Рона Роберт рыдал в голос. Взрослые молчали. Директор лишь улыбался — он так и не понял, что эксперимент был чудовищным: он продемонстрировал, как легко обычные дети следуют за диктаторами и превращаются в агрессивных фанатиков.
Многие после этого обвинили профессора в неэтичном поведении, и тот не стал спорить с критиками. В интервью Джонс сказал, что не гордится своим экспериментом.
…И добавил:
– на «Третьей волне» поднялись середнячки и изгои, которые наконец почувствовали себя нужными, а самые талантливые дети оказались на дне.